Здесь всё достаточно понятно. Пациент ложится на операционный стол, выполняется инъекция в зоне предполагаемого вмешательства. Вы находитесь в сознании, можете разговаривать, но не чувствуете область, где проводится операция.

Если мы говорим об общей анестезии, здесь существует несколько вариантов обезболивания.

Это состояние медикаментозного сна, при котором пациент спит, но дышит самостоятельно. Как правило, применяется при коротких вмешательствах амбулаторного формата — так называемых «офисных» операциях.

Примеры:

• колоноскопия,
• гистероскопия,
• цистоскопия,
• небольшие хирургические удаления,
• малые вмешательства на суставах.

В пластической хирургии седация часто используется при:

• блефаропластике,
• небольших липофилингах,
• ограниченных по объёму липосакциях.

Если требуется более длительное вмешательство амбулаторного плана, время седации можно увеличить. В этом случае для контроля дыхания дополнительно устанавливается ларингеальная маска или воздуховод — это снижает риск западения языка и обеспечивает проходимость дыхательных путей.

В подобных условиях возможно выполнение операций продолжительностью до полутора часов (в среднем). Иногда дольше — но здесь уже возрастают риски.

В этом случае применяются миорелаксанты (препараты, расслабляющие мышцы), выполняется интубация — введение трубки в трахею. Через неё пациент дышит с помощью аппарата искусственной вентиляции лёгких.
Через эту же систему подаются препараты, поддерживающие состояние сна и обезболивания. Постоянно контролируется дыхание, артериальное давление и другие жизненно важные параметры.

Основное отличие от седации — использование миорелаксантов и интубация трахеи.

Иногда при седации дополнительно применяются наркотические анальгетики для снижения болевой чувствительности — если вмешательство не требует обязательной интубации, но требует более выраженного обезболивания.

В каждом конкретном случае всегда взвешиваются риски:

• риски самой анестезии,
• объём операции,
• состояние пациента,
• необходимость контроля дыхания и давления.

Единого шаблона не существует. Метод обезболивания подбирается индивидуально.

Если сравнивать комбинированную общую анестезию и седацию с добавлением большого количества наркотических препаратов без интубации — принципиальной разницы по препаратам нет.

При седации используются те же группы средств, но дыхание остаётся самостоятельным. При этом многие препараты угнетают дыхательный центр. Поэтому при большой операции безопаснее контролируемая анестезия с интубацией, чем «утяжелённая» седация без трубки.

Если планируется объёмная операция, нет смысла просить «менее опасную» седацию. В ряде случаев именно общая комбинированная анестезия с интубацией безопаснее, потому что она полностью контролируема.

Технически — можно.Например, подтяжку лба или лица возможно выполнить под местной анестезией. Но:

• пациенту это будет крайне неприятно,
• хирургу — неудобно работать,
• качество операции может пострадать.

Если говорить об эндоскопической подтяжке лба под седацией, потребуется достаточно серьёзное дополнительное обезболивание. Иначе пациент просто не позволит выполнить операцию качественно.
Кроме того, при вариантах комбинированной местной анестезии с применением наркотических препаратов часто возникают выраженные колебания артериального давления.

А скачки давления:

• усиливают кровоточивость тканей,
• увеличивают риск гематом,
• могут привести к послеоперационным кровотечениям.

Контроль давления — критически важен. Особенно в раннем послеоперационном периоде, когда даже небольшие повреждённые сосуды могут открыться при повышении давления.

Иногда пациенты ссылаются на опыт зарубежных коллег: «В Америке делают подтяжку лба под местной анестезией — пациентка лежит, дремлет, и всё проходит спокойно».

Да, такие варианты существуют. Но причины этого — не в «лучшем» уровне анестезиологии. Причины другие.

• Организация послеоперационного ведения.

В ряде стран существует система амбулаторного наблюдения. Хирург выполняет свою часть работы, дальше пациента сопровождают другие службы. Ответственность распределена иначе.

• Экономический фактор.

В страховой медицине США и ряда других стран анестезиология — одна из самых дорогостоящих специальностей. Два часа общей анестезии обходятся клинике существенно дороже, чем проведение комбинированной местной анестезии с элементами седации.Проще говоря — это часто вопрос экономики.

В России подобные схемы тоже возможны. Но возникает логичный вопрос: зачем, если есть возможность выполнить операцию более безопасным способом?

Недостаточно обезболенный пациент — это всегда проблема:

• повышенное давление,
• напряжение тканей,
• невозможность работать точно и спокойно.

В результате страдают все — и пациент, и хирург. Безусловно, для определённой категории пациентов с серьёзными соматическими проблемами седация может быть вынужденным вариантом. Но тогда возникает другой вопрос: оправдана ли сама пластическая операция при выраженных рисках по здоровью? Речь всегда идёт о соотношении риска и пользы.

Это крайне редкая реакция на миорелаксанты — препараты, которые используются для расслабления мышц во время общей анестезии.

Суть реакции — резкое неконтролируемое сокращение мускулатуры и быстрое повышение температуры тела до высоких цифр. Состояние тяжёлое и требует немедленного вмешательства. Без специального антидота вывести пациента из этого состояния сложно. Обычные методы, например наружное охлаждение, недостаточно эффективны.

Поэтому многие клиники объединяются в так называемые коллаборации — препарат закупается совместно и хранится централизованно до востребования. Если возникает подобная ситуация, антидот срочно доставляется в конкретную клинику.

Препарат дорогой. И нередко он заканчивает срок годности так и не будучи использованным, потому что случаи злокачественной гипертермии крайне редки. Но система подстраховки существует.

Если во время операции развивается, например, нарушение ритма сердца, признаки ишемии или иная экстренная ситуация, это сразу отражается на мониторах — ЭКГ, давление, сатурация. Анестезиолог видит изменения в момент их появления.

Начинаются немедленные действия: медикаментозная коррекция, стабилизация состояния. Если ситуация требует привлечения дополнительных специалистов — вызывается профильная бригада, пациент переводится в профильное отделение, при необходимости — в кардиореанимацию.

Важно понимать: операционная по сути уже является реанимацией.

Все жизненно важные функции находятся под постоянным контролем. Подключены мониторы, аппаратура для вентиляции лёгких, есть доступ к венозным линиям, есть полный набор реанимационных препаратов.
Именно поэтому специальность называется анестезиолог-реаниматолог. Это не две разные профессии. Это один специалист, который и проводит анестезию, и при необходимости выполняет реанимационные мероприятия.

По статистике вероятность тяжёлых осложнений во время анестезии значительно ниже, чем риск погибнуть в автокатастрофе или получить смертельную травму в повседневной жизни.

Это технологически выверенный процесс:

• чёткие протоколы,
• постоянный мониторинг,
• накопленный огромный клинический опыт,
• регулярный разбор сложных случаев.

Вход в наркоз и выход из него — одна из наиболее стандартизированных и контролируемых медицинских процедур.

По уровню управляемости и безопасности это состояние значительно предсказуемее, чем большинство бытовых рисков, с которыми человек сталкивается ежедневно.

Если мы говорим о комбинированной общей анестезии, то нет — это исключено по ряду причин.

Во-первых, во время наркоза ваше сознание контролируется ингаляционным анестетиком, который полностью выключает его. Пока препарат поступает и пока не произойдёт снижение его концентрации в крови, вы проснуться не можете.

Для выхода из наркоза необходимо, чтобы концентрация препарата в крови снизилась. Период его полувыведения достаточно короткий — несколько минут. Плюс дополнительно вводятся препараты, которые потенцируют пробуждение. Поэтому, находясь в наркозе, проснуться невозможно.

Почему тогда возникает ощущение, что кто-то «проснулся» во время операции? Дело в моменте пробуждения. В операционной происходит постепенный выход из наркоза: появляется дезориентация, человек не до конца понимает, где он находится. Он может проснуться, снова задремать, затем его перекладывают, перевозят в палату. В палате также возможны фазы «проснулся — задремал».

Когда сознание полностью адаптируется и возвращается, мозг может «достроить» воспоминания и создать ощущение, будто пробуждение произошло во время операции. На самом деле пробуждение происходило уже в момент, когда пациента начали выводить из наркоза.

По мониторам всегда видно, спит человек или нет. Контролируются давление, частота сердечных сокращений, параметры дыхания. Если снижается действие обезболивающих препаратов, это отражается на показателях, и анестезиолог добавляет обезболивание. Но проснуться на ингаляционной анестезии невозможно.

Следующий частый вопрос — память и когнитивные функции. Многие думают, что после общей анестезии «отупеют».

Нет. Если человек не был гением до операции, гением он не станет. Но и глупее тоже.

Современные анестетики не приводят к стойкому снижению когнитивных функций. В раннем послеоперационном периоде действительно может быть некоторая затуманенность сознания. Первые двое суток само проведение операции как травмы может давать снижение общей активности. Плюс ещё не полностью выведены продукты распада препаратов.

В течение 2–4 дней может быть ощущение снижения концентрации внимания. Это можно ошибочно воспринять как «поглупел». Но всё восстанавливается. Мозг достаточно быстро приходит в исходное состояние.

Операции проводятся людям с разным уровнем интеллекта — руководителям, преподавателям, деканам. Никто из них не отмечает стойкого снижения умственных способностей.

Ранее использовались препараты, например на основе кетамина, при которых могли отмечаться кратковременные нарушения памяти. Но сейчас такие схемы не применяются. Это прошлый век. Современная анестезия не приводит к потере когнитивных функций.

Есть мнение, что наркоз «отнимает годы жизни», что нельзя делать много наркозов. Наркоз не сокращает продолжительность жизни. По сути, используются несколько компонентов: обезболивание (работа с опиатными рецепторами), гипнотик, поддержка артериального давления. Ничего, что могло бы сократить жизнь, в этом механизме нет.

Да, препараты метаболизируются в печени, выводятся почками. Некоторая медикаментозная нагрузка есть. По сути, это кратковременная лёгкая интоксикация с быстрым выведением. После выведения препараты не оказывают дальнейшего токсического действия.

Если сравнивать общую анестезию и серьёзное употребление алкоголя, ещё вопрос, что более токсично для организма. В большинстве случаев регулярные вредные привычки наносят больший вред, чем однократная анестезия.

Здесь нет чёткой доказательной базы. Чаще речь идёт о стрессовой алопеции. Стрессом может быть сама операция, а не конкретно анестезия.

Механизм простой: стресс вызывает сосудистую реакцию, часть волос переходит в фазу покоя, волос выпадает. Через некоторое время рост восстанавливается. Это обратимый процесс.

Повышенное выпадение возможно, но полной потери волос не происходит. Количество выпадающих волос может увеличиться в 1,5–2 раза, затем в течение нескольких циклов рост восстанавливается.

Специальных "витаминных" схем не требуется. Нужно быть относительно здоровым человеком.

В рамках предоперационного обследования оцениваются анализы. Есть клинически незначимые отклонения, есть значимые. При значимых отклонениях проводится коррекция состояния или операция переносится до стабилизации.

В экстренной ситуации анестезия проводится независимо от показателей, потому что риск отказа от вмешательства выше. В плановой хирургии существуют критерии допуска. Например, острое вирусное заболевание — повод перенести операцию. Даже если пациент чувствует себя «почти здоровым», риск дыхательных осложнений остаётся.

Нет. Не существует какого-то счётчика: «не больше трёх в год» или «семи за жизнь». Таких норм нет. Анестезия проводится по необходимости и по показаниям.

Есть ситуации, когда пациентам выполняются этапные операции — например, реконструктивные вмешательства с интервалами в 2–3 месяца. Бывает, что отдельные этапы проводятся даже с интервалом в 2 недели.

Есть ожоговые пациенты, которые могут находиться в стационаре по 2–4 месяца. Им регулярно выполняются перевязки под анестезией, потому что без обезболивания такие процедуры физически невозможны из-за выраженной боли. За период лечения человек может получить 30–40 наркозов.

И эти пациенты не отмечают какого-то специфического ухудшения состояния, связанного именно с анестезией. Понятно, что речь идёт о тяжёлых травмах, тяжёлом общем состоянии, хирургической травме как таковой. Но сама по себе анестезия не становится фактором, который «портит здоровье» или ухудшает дальнейшую жизнь.

Ограничений по количеству наркозов нет — есть только медицинская целесообразность.

Если обобщить всё сказанное. Современная анестезия — это управляемое, контролируемое и технологически выверенное состояние.

Проснуться во время операции при правильно проведённой комбинированной общей анестезии невозможно. Стойкого снижения памяти или интеллекта современные препараты не вызывают. Наркоз не «отнимает годы жизни» и не имеет установленного лимита по количеству.

Да, это медикаментозная нагрузка на организм. Но кратковременная и обратимая. Препараты быстро выводятся и не оказывают долгосрочного токсического действия. В ряде ситуаций полноценная общая анестезия с интубацией даже безопаснее, чем «утяжелённая» седация без контроля дыхательных путей — особенно если речь идёт о больших операциях.

Серьёзные осложнения крайне редки. Системы мониторинга позволяют увидеть проблему в момент её возникновения. Операционная уже оснащена как реанимация, а анестезиолог-реаниматолог подготовлен к немедленным действиям.

И главный принцип — индивидуальный подход. Метод обезболивания подбирается не «по желанию», а по медицинской целесообразности, с учётом объёма операции, состояния пациента и баланса риска и пользы.

Бояться анестезии не нужно. Её нужно проводить в правильных условиях — с опытной командой, современным оборудованием и пониманием того, что происходит с вашим организмом на каждом этапе.